Над планетой людей [Алексей Леонов] - Михаил Фёдорович Ребров

Люди по-разному относятся к удивительным событиям века. Кто-то гордится ими, как своими достижениями, иногда вполне законно. У других они вызывают взрыв восторга на день-два. Третьи ахнут, а потом бессильно вздохнут: «Есть же смелые и талантливые люди…» Алексей Леонов принял запуск первого спутника как вызов лично ему и всем его двадцати трем годам. Он понял: небо выбрал не зря, и в летную школу пошел по призванию, и в училище тоже. Он полюбил небо, зоревые всполохи на рассвете, отбеленную синь в знойный полдень, когда оно переливается и дрожит в перезвоне жаворонков… Он мог подолгу любоваться огненными закатами, а ночью всматриваться в далекие огоньки звезд и мечтать… Ничего нет на свете сильнее человеческого разума! Разум проложил путь в небо, потом и в космос, помог преодолеть извечное тяготение Земли… Разум сделает возможным переселение человека на другие планеты, откроет новые источники энергии…

И во всей этой грандиозной работе останется частица и его труда…

Серые дни с холодными северными ветрами сменились солнечными, по-весеннему светлыми. Снег почернел, стал ноздреватым.

В один из таких дней произошла первая встреча будущих покорителей космоса с Главным конструктором легендарного «Востока». Знакомясь с каждым из них, Сергей Павлович Королев откровенно внимательно вглядывался в лицо того, кого ему представляли, крепко пожимал руку, повторял фамилию, имя и отчество и представлялся сам:

— Очень рад. Будем знакомы. Королев…

Алексей смотрел на Главного, не в силах скрыть внутреннего любопытства и чисто мальчишеского восторга, которое вызывал у него человек, создавший первый спутник и лунные ракеты. Первое впечатление от этого знакомства складывалось как-то неопределенно. Среднего роста, коренастый, чуть сутуловатый мужчина лет пятидесяти пяти. Голова с высоким, открытым лбом, темные волосы. Костюм плотно облегал широкие плечи, подчеркивая наступающую полноту. Говорил он отрывисто, после каждой фразы поднимал глаза на собеседника. Сказать о нем «подвижен», — значит, ничего не сказать. Казалось, будто он одновременно находился и здесь, в своем кабинете, и где-то еще, где решались более важные дела, чем эта встреча. Нет, он не был рассеян. Напротив, его внимание гипнотизировало всех, заставляло быть собранными, мыслить и отвечать конкретно. Манера вести разговор, сама постановка вопросов, которые он задавал собравшимся, его суждения — немногословные и очень определенные — подчеркивали, что этот человек умеет ценить время и разговор просто «по поводу» его не интересует.

В рабочем кабинете конструктора ничто не подчеркивало необычность решаемых в КБ задач. Только огромных размеров глобус на откатываемой подставке да портрет Циолковского над письменным столом говорили о делах «внеземных».

Пригласив всех гостей занять места за большим, затянутым коричневым сукном столом, Королев еще раз внимательно взглянул на каждого из присутствовавших и несколько торжественно начал:

— Сегодня знаменательный день. Вы прибыли к нам, чтобы увидеть, а затем освоить первый пилотируемый космический корабль. Мы же впервые принимаем у себя главных испытателей нашей пилотируемой продукции… Но прежде чем вы увидите корабль, давайте немного помечтаем вслух… Скоро вы сами почувствуете, как это помогает нашему делу.

Академик умел мечтать и заглядывать далеко вперед. Он говорил о гигантских ракетах, орбитальных станциях, работе в открытом космосе, о выполнении больших народнохозяйственных программ. В звездные дали уходили чудо-звездолеты, люди преодолевали огромные расстояния, использовали энергию Солнца, учились извлекать пользу из космического вакуума и невесомости…

Алексей жадно ловил каждое слово Королева, а в голове билась мысль: «Нет, ученых нельзя называть фантастами. Они любят точность и живут предвидениями. Стремясь обогнать время, они рисуют не сказочные перспективы, а вполне реальные планы, обоснованные и подкрепленные техническими выводами, математическими выкладками…»

— Ну а пока, — закончил Сергей Павлович, — все очень скромно: полетит только один человек, и только на трехсоткилометровую орбиту, и только с первой космической скоростью. Зато полетит кто-то из вас — первым может стать любой. Поэтому готовьтесь! Летать вы будете не на самолетах, а на принципиально новых аппаратах. Сейчас вы их увидите.

Главный конструктор пригласил пройти в цех, где велись монтажно-сборочные работы.

В огромном светлом зале в два ряда выстроились серебристо-белые шары. В хитросплетении труб и разноцветных проводов работали сборщики. Люди в белых халатах, как врачи, вплетали в тело корабля его «нервы» — сложную электронику, которая позволит ему видеть, слышать, держать связь с Землей, выполнять команды ее и пилота.

Шары были большие — метра два или чуть больше в диаметре. Чем-то таинственным казались они в этом просторном зале, где все светилось чистотой, где дышалось легко, а голоса звучали приглушенно.

«Шариков много, — подумал Алексей, — пожалуй, на всех хватит».

— Как видите, не боги горшки лепят, — пошутил Главный конструктор, — не боги их и обжигать будут, — и закончил серьезно, без улыбки: — На этой технике вам летать. Смотрите, изучайте, предлагайте свои варианты.

Будущие пилоты космического корабля расспрашивали о системе управления, о герметизации и теплозащите, об устройстве катапультируемого кресла, о системах, обеспечивающих безопасность полета. Неясностей было много… Особенно активно задавали вопросы Владимир Комаров и Юрий Гагарин. Отвечая на их бесконечные «что» и «как», Сергей Павлович Королев предложил:

— Наверное, одних слов мало. Думаю, найдутся желающие и посидеть внутри?..

Летчики на какие-то мгновения растерялись. Королев не торопил. Алексей хотел было уже шагнуть вперед, как первым прервал молчание Юрий Гагарин:

— Разрешите? — спросил он Главного конструктора.

Через минуту Гагарин исчез внутри шара.

По очереди в корабле побывали все. Конечно же это был не самолет. Многое казалось непонятным и непривычным. Иное кресло, иное оборудование, множество кнопок, переключателей… Но не это удивляло. Алексей всем сознанием ощутил другое: корабль для космических полетов реально существует, он есть, он уже почти готов, значит, скоро…

Королев наблюдал за ребятами, всматривался в лица, прислушивался к репликам, но ни о чем не спрашивал. Оживление внес Гагарин. Как бы опережая вопрос, который должен был быть задан, он простодушно и уверенно сказал:

— Постигнем.

Королев пристально посмотрел на улыбчивого старшего лейтенанта и тоже не сдержал улыбки. Его, видимо, удовлетворило это гагаринское «постигнем», и он терпеливо ждал, когда все познакомятся с «Востоком».

Прощаясь, Сергей Павлович подарил каждому по шкатулке. Внутри деревянного футляра на синем бархате лежали блестящие металлические пятиугольники — точная копия советского вымпела, который покоился на Луне, в районе западной окраины «моря» Дождей. Мысль Главного была проста: пусть эти юноши почувствуют дыхание космоса…

Каждый день отряда был расписан по минутам и насыщен теоретическими и практическими занятиями. Теоретическая программа включала лекции по технике, медицине, биологии, астрономии, геофизике. Практика — занятия на тренажерах и стендах, полеты на самолетах, прыжки с парашютом. В учебном расписании каждого